Продолжение, начало здесь.

В плеяде руководителей нашей автономной области, ныне Республики Алтай, много ярких и замечательных имен, обладатели котороых внесли заметный вклад в её развитие. Трудно, наверное, сказать, кто сделал больше, кто меньше, потому что каждый из них работал в своем отрезке времени, эпохе, которая по-своему диктовала решение тех или иных задач.

Идет сессия областного Совета депутатов. Чтобы ни обсуждали в то время на сессиях или пленумах обкома, никогда не обходилось без критики торговли и облпотресоюза, т.к. уже начал ощущаться дефицит как промышленных, так и продовольственных товаров. В заключении выступает Николай Семенович и начал резко критиковать торговый отдел облисполкома. Заведующим отделом был Муканов Иван Евгеньевич. Лазебный говорит - я хочу спросить у Муканова, когда он прекратит подобные безобразия? Гневным взором он ищет в зале Муканова, а его не оказалось, он был в командировке. Тогда он говорит примерно следующее: придется распрощаться с таким руководителем! Все поняли, что это приговор и песенка завотделом спета. Через несколько дней, идя по коридору, продолжает Зязин, я увидел вышедшего, скорее, выбежавшего из приемной первого секретаря Муканова И.Е.. Он был красный от возбуждения, вытирая платочком пот, никого не видя, промчался на второй этаж, где был его кабинет. Прошло ещё несколько дней и мы узнаем, что вместо опалы Иван Евгеньевич назначен председателем облпотребсоюза. А случилось то, что и было со Степаном Сузановичем. Муканов тоже высказал справедливо и не боясь то, что хотел, и в нем Лазебный увидел настоящего руководителя, болеющего за дело. Замечу, Иван Евгеньевич оказался в числе лучших руководителей облпотребсоюза советского времени! Вывод здесь напрашивается один – Лазебный был действительно очень требователен и суров, но никакого самодурства, и, оказывается, очень ценил тех, кто критиковал его тоже.

Николай Яковлевич Зязин, на кого я ссылаюсь в этом эпизоде, тоже уже ушел из жизни. Хочется напомнить еще важную строку его биографии.Он кадровый военный, капитан, был уволен из армии во время грандиозного её сокрашения в конце 50-х годов. В одно время с ним в Горно-Алтайск приехал и другой «сокращенец», Нешпор, тоже капитан, но летчик-истребитель.Оба стали видными работниками партии и Советов.Так вот Зязин рассказывал о своем участии в ликвидации одной ложной воинской части (военно-строительной), которая базировалась по соседству с его частью. Случай совершенно невероятный для Советского времени! Даже нам не верилось тогда. Но несколько лет назад на экраны вышел фильм « Черные волки», который снят буквально «по сценарию» Николая Яковлевича. Оказывается, было и такое.

Поносов Виктор Андреевич тоже воспитанник школы обкома времён Николая Семеновича. По образованию он финансист, работал в КРУ области, был замечен, взят в партийные органы инструктором, потом вырос до первого секретаря горкома партии. Но наиболее яркий и заметный вклад он внес в развитие Кош-Агачского района, долгое время работая там первым секретарем райкома. При нем впервые в истории район стал обеспечивать себя кормами. Об этой страничке его биографии напоминаю потому, что такому человеку можно верить и доверять. Так вот, когда я говорил с ним о Лазебном, он посоветовал вначале вообще не браться за эту тему. Почему? Пояснил, что, мол, если ты будешь его ругать, как это сегодня все делают, то это в корне неправильно, если хвалить, то тебя не поймут и вызовешь ответный огонь на себя. Все-таки я не послушался совета. Виктор Андреевич очень скупо, но кое-что рассказал о нашем бывшем первом секретаре: «Кем для меня был Николай Семенович? Прежде всего как отец родной. Не знаю, видел ли во мне он сына, что навряд ли, но для меня он был именно таким. Я ведь лишился отца еще пацаненком малым, в тридцатые годы, из-за репрессий. А тут увидел человека, который во мне что-то разглядел, растолковывал, когда дело требовало того. Понимание отцовского отношения ко мне пришло лишь когда не стало Николая Семеновича. В те годы видел его лишь как требовательного руководителя, порой казалось, что чрезмерно. Но иначе из меня навряд ли вырос бы руководитель, потому и говорю, что так поступать мог только отец. Ты ведь знаешь, что я долго работал в Кош-Агаче, а без этой школы я ведь был бы, наверное, другим, так вот, не знаю и не видел ни одного областного руководителя - не говорю о Карамаеве М.В., так как он работал здесь и его знают - который мог бы запросто зайти в дом к любому жителю, особенно к чабану на стоянке, вызвать на доверительный разговор, попить с ними чаю, потому люди относились к нему уважительно». При воспоминании «о чае» вспомнился разговор с одним из бывших жителей Турочака. Его отец работал конюхом Турочакского леспромхоза, а леспромхоз был самым крупным предприятием Турочака. Лазебный, бывая в там, всегда посещал леспромхоз. После совещаний и нагоняя в конторе, говорил мой собеседник, он заходил в конюховку, где его уже ждали, и подолгу беседовал с отцом, тоже участником ВОВ, которого звали Васильев Николай.

Секачёв Юрий Васильевич долгое время работал инструктором сельхозотдела обкома партии, потом заместителем председателя плановой комиссии облисполкома. Работа его в обкоме приходилась на времена Николая Семеновича. «Ко мне он относился в начале очень настороженно, - говорит Юрий Васильевич. - На вид я невзрачный, не оратор, об этом, да, наверное, ещё о многом другом Лазебному «напел» один из высокопоставленных работников, об этом я узнал позднее, потому мне дали понять, что пора бы найти другую работу. Но тут в газете «Звезда Алтая» вышла моя большая статья о состоянии и путях дальнейшего развития сельского хозяйства области. На очередном заседании бюро обкома редактор газеты Урезков Б.К. похвалил статью и выразил желание, чтобы работники обкома почаще выступали с такими серьезными статьями. Согласился с этим и Лазебный. Вот так я остался в обкоме В дальнейшем, в отсутствие завотделом, меня он иногда приглашал для консультаций по экономическим вопросам.Через несколько лет, когда меня уже назначили заместителем председателя плановой комиссии облисполкома, Николай Семенович пригласил меня, поблагодарил за работу, а в конце говорит: « Будем строить новое здание обкома партии, предложено несколько проектов, вот они передо мной». На столе лежала большая кипа фотографий, видами с четырех сторон. Посмотри, говорит, какой проект ты бы выбрал? Я посмотрел и сказал, что понравился вот этот, который стоит теперь на площади. Мне, сказал он, тоже он больше нравится, ты уже четвертый, который подтвердил моё решение. Понимаю, что моё мнение не было решающим, многие другие специалисты работали над проектом, но просто приятно было, что он спросил об этом и у меня». Из разговора с Юрием Васильевичем можем сделать вывод, что Николай Семенович умел слушать мнение других людей, но не принимал поспешных решений, был бы другим - Секачев Ю.В. был бы жертвой поспешных решений в начале своей карьеры.

Помнить нам надо и другое. Нынешнее здание Госсобрания - Эл Курултай досталось от обкома КПСС, которым руководил Лазебный. Именно по его инициативе начали возводить объект, начиная от выбора площадки, проекта и начала строительства. Старожилы помнят, что на этом месте стояло здание сбербанка с двумя львами на крыльце и многие горожане были против сноса его. Как теперь убеждаемся, что Николай Семенович оказался дальновиднее многих. Но, как я говорил в начале статьи, в этом здании не нашлось места для его фотографии, когда там висят портреты тех, кто уже пришел в постсоветское время и проработал всего лишь по несколько лет, находясь сегодня ещё в здравии. Не хочу умалить их роли и значения, но есть ведь ещё такие понятия как совесть, честь и скромность, вот последнего-то и не хватает у организаторов нынешней галереи. Даже в угоду бывшему Главе убрали висевший там портрет Петрова В.И.. Как сказал мой друг Сабин В.К. по этому поводу: «Куда же они девали портрет? Наверное, продали где-то на аукционе».

Не знаю, будет уместным или нет, но не могу умолчать о том, что моя судьба в то время была полностью в руках обкома и лично Лазебного Н.С.. Была возможность уйти в другую сферу деятельности, но он твердо и резко прекратил все разговоры на эту тему. В комсомол я пришел из школы – вторым секретарем Шебалинского РК ВЛКСМ.

После Шебалино меня перевели в Усть-Коксинский райком комсомола первым секретарем, где я работал в течение четырех лет. Короче, там мне исполнилось двадцать восемь и я задумался о своей дальнейшей судьбе, так как комсомольский возраст закончился. В то время некоторых комсомольских работников взяли на работу в систему КГБ. Ранее я учился в военном пограничном училище системы КГБ, из- за серьезной травмы левой ноги был комиссован в запас. Нога зажила давно и я решил рискнуть. Будучи в командировке в Барнауле, добился встречи с завкадрами управления КГБ по краю, помню даже фамилию – майор Хорошеньких. После серьёзного разговора он послал меня на военно- врачебную комиссию, добавив, что если пройдёшь, то там посмотрим. Было это в мае 1970 года. Проходит лето, а мне никаких известий, начал уже забывать о новой возможности. В конце августа вдруг звонит мне первый секретарь райкома партии Демидов Александр Никитич и говорит - срочно зайди ко мне. Захожу - он держит в руках какую-то бумагу. Таинственно поизучав меня, он подает документ-читай! «Прошу направить такого-то в распоряжение отдела кадров краевого управления КГБ». Был долгий разговор, но я сумел убедить Демидова, что так надо. Тем более на него повлияла и подпись начальника управления генерала Мошкова, который был членом бюро крайкома партии. Утренним автобусом я выехал в Горно-Алтайск. В те годы невозможно было за день доехать до Барнаула, поэтому ночевал в городе. Утром рано приходит в гостиницу посыльный от обкома и говорит, что мне надо срочно прибыть в обком. Со мной там говорил заведующий орготделом Хавбошин В.А.. Сначала отругал за самоволие, но я стоял на своем. Потом я спросил: «А Николай Семенович у себя?» Он в ответ: «Что, хочешь зайти к нему?». Конечно, ответил я. Хавбошин не возразил и я направился в приемную. К моему удивлению, секретарь приемной говорит, что Николай Семенович один в кабинете, заходите. В кабинете, конечно, я стал снова говорить о том, чего доказывал предыдущим двум руководителям. Не сработало. «Вот что, - сказал он, - поезжай сегодня же в Коксу и вкалывай!» После сказанного взял в руки газету, показав тем самым, что разговор окончен. Я же продолжаю сидеть и думаю, чем же все-таки убедить его? Он кладет на стол газету, посмотрел очень серьезно на меня и говорит: «Ты что, не понял? Поезжай назад и вкалывай!» Тут я действительно понял, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. С ним, т.е. приговором Лазебного, я проработал почти всю дальнейшую жизнь и ничуть не жалею.

Каким же был Николай Семенович в повседневной жизни? Скажу, что это была обыкновенная советская семья, которая ничем старалась не выделяться. Жена его, Галина Демьяновна, работала учителем в городской школе №1. Судя по материалам, она была истинным педагогом, отмечалась в числе лучших учителей школы ко Дню 8 марта и другим праздникам. Вырастили двух сыновей, которые достойно проходят по жизни. Старший – военный летчик-истребитель, наверное, теперь в отставке. Причем летчик морской, т.е палубной авиации, куда отбирались лучшие из лучших. Последний раз я его видел на похоронах отца. Был он в форме капитана первого ранга (полковника). За поминальным обедом он сказал, что отец не смог выполнить своего обещания: «Не умру до тех пор, пока не увижу тебя генералом». Генералом он все-таки стал, был в числе руководителей морской авиации Балтийского флота.

Свою статью я озаглавил как заметки, говорю о времени, в котором он работал, о людях, которые его окружали, без чего невозможно понять человека. Подводя итоги сказанному, я не ностальгирую о прошлом, хотя есть о чем вспомнить. Сейчас совершенно другое время. Некоторое из того, что мы делали, кажется сегодня абсолютно неуместным. Например, почти каждый звонок от Лазебного или Карамаева не обходился без вопросов об уровне надоев молока, ходе зимовки скота или заготовки кормов. Знаменский Ю.С. частенько спрашивал на заседаниях бюро с городских руководителей - почему нарушается график движения городских автобусов?

Как видим сегодня, водители автобусов работают без понуканий, даже наоборот - стараются обогнать друг друга. Бывшие работники совхозов и колхозов, которые выбрали фермерство, тоже стараются сами улучшить свои показатели без указаний сверху. Мы, ветераны, это оцениваем положительно. Только не можем понять и принять дух нового времени, когда мерилом всего являются деньги. Этому духу оказались подвержены руководители всех уровней власти, начиная от министров, губернаторов и до рангов поменьше. Такое общество больное, причем тяжкой болезнью. Если вовремя его не излечить, то последствия будут катастрофическими для страны.

Мы видим усилия Президента по наведению порядка, но они оказываются явно недостаточными. Малой поддержкой его намерений можем сделать и мы, работавшие в двадцатом веке, напоминая хотя бы в статьях и встречах с людьми, какие были руководители в то время, моральные, нравственные и духовные качества которых остаются примером для нового поколения.

Анатолий Чичинов, ветеран труда.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 голосов)